со всей безответственностью частного лица (bullochka) wrote,
со всей безответственностью частного лица
bullochka

Продолжаю мартовские дневники. Извините, что без ката.

15.03.06
Меня колотит от усталости и нервного напряжения. Оно накапливается, день за днём.
До ребят, сидящих в спецприемнике на Окрестина, сегодня не добралась. Толстенный «сидор», набитый всяким добром (едой и книгами) ждет своего часа в углу. Завтра.
Грустная ирония судьбы: сегодня на работе со мной перезаключили контракт. Сразу на 3 года вперед. Ввиду моей трудовой ценности.
Написала заявление на отпуск с 20 по 25 марта. Если вышибут с работы, так хоть не весь отпуск пропадет.
В сущности, мне всегда хотелось быть представителем «среднего класса». Много работать, заниматься интересным делом и получать за это хорошую зарплату. Построить себе дом за городом, купить машину, завести собачку чау-чау, с толстой мордашкой и фиолетовым языком. И еще сад с яблоками. И чтоб в доме всегда был компьютер с выходом в Интернет, и частенько бывали гости.
Ну ладно. По-видимому, буржуа из меня не выйдет.
Жаль..
16.03.06.
Вчера поздно вечером пришел Сашка, тот самый студент Академии Искусств. В такой страшной прострации я его еще никогда не видела. Белый, руки дрожат, взгляд перед собой в одну точку.
В его группе все неминские ребята, прописанные в общежитии, поругались-поскандалили—да и проголосовали досрочно. Уступили, так сказать, просьбам своего Мэтра. Остался один Сашка.
15 марта с утра в их деканате раздался звонок из ректората Академии Искусств. «Почему у вас на третьем курсе в группе «Актерское мастерство» один студент не проголосовал досрочно? Примите меры!»
Думаю, теперь уже бессмысленно скрывать имена действующих лиц. Меры принял декан и Сашин мастер, г-н Мищенчук. Человек, которого Сашка до этого времени боготворил, про которого он рассказывал нам больше, чем про всю остальную Академию, вместе взятую.
Талантливый актер—он и есть талантливый актер. Перед всей группой Мищенчук заявил Саше, что тот его «предал, как сын—отца». Что он, г-н Мищенчук, теперь не хочет иметь с Сашей ничего общего. В общем, было сказано много пафосных слов, среди которых первое место занимало «предательство», и все—с трагичным выражением лица.
Группа молчала, и это было что-то вроде пушкинского «народ безмолвствует». Саша тоже молчал. На его глазах Учитель превращался просто в профессионала-актера. Потому что тот, кто сам предает своих учеников и манипулирует ими, пользуясь их любовью, -- это уже не Учитель.
Единственная дань уважения, которую мог Саша отдать своему бывшему Учителю—это промолчать и ничего не ответить при людях.
Теперь Александру Власенко грозит исключение из Академии.
Если кто-нибудь знает точный адрес, куда он может обратиться с жалобой или заявлением—подскажите.
Кстати, о досрочном голосовании. Пашка рассказал, как еще на прошлых президентских выборах он был наблюдателем в НАШЕМ участке, том самом, где голосовали студенты из двух общаг нашего университета. Председатель комиссии был с наблюдателями очень любезен. И даже дал пересчитать все бюллетеней. НО—ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК бюллетени для досрочного голосования свалили в одну кучу с теми, которые заполнялись в день самих выборов. По отдельности считать те и другие ребятам не дали. Ясен пень, почему…
Передачу «политическим» на Окрестина отправить невозможно. Сегодня утром туда поехал мой друг Олег. Ему было сказано, дословно, следующее:
«Разрешили вам передачи, так вы уже совсем обнаглели».
«Наглость» заключалась в том, что Олег в то утро был уже не первым, кто пытался передать «политическим» передачу. Дежурный милиционер сослался на какой-то приказ по МВД №206 от 1999 года. Дескать, там написано, что в день можно передавать не больше одной передачи.
Надо попробовать скоординировать людей, собирать одну передачу в день, но—огроменную.
Соседка Таня принесла мне интересную распечатку. Вроде бы какой-то офицер МВД прислал анонимное письмо в штабы Милинкевича и Козулина и предупредил о том, какими средствами будут разгонять демонстрантов.
Списочек внушительный, а все описания подробные. Итак, через три дня нам грозит встреча с
- светошумовыми гранатами (интересно, что это за зверь такая?)
- патронами с резиновыми пулями
- газовыми винтовками и гранатами
- водометами
- здоровенными спецназовцами и прочей нежитью
На крышах окружающих площадь домов, по утверждению автора письма, засядут снайперы. А в подвалах будет ждать команды спецназ.
К тому же, нам обещают группы провокаторов внутри толпы, которые могут организовать несколько взрывов, чтобы потом обвинить в них оппозицию.
Вполне возможно, все эти письма— всего лишь средство запугать людей. Если так—тогда власть нас сама здорово боится. Потому что позицией СИЛЬНОЙ власти, которая уверена в поддержке народа, было бы просто игнорирование всех наших возмущений. Типа: «ну постойте, постойте на площади, дураки, коль вам уж так этого хочется…»
Истеричная же реакция теперешней власти—это свидетельство того, что мы чем-то ей страшны.

Прочитавши все эти стр-рашные страхи, мы не могли не поржать над трогательным пассажем про «газы, вызывающие непроизвольное испражнение». Наверное, этот пассаж и наводит более всего на мысли о провокации. Уж больно грамотно рассчитано на то, чтобы напугать, вызвать чувство отвращения у молодых романтиков-студентов, которые не пули боятся, а унижения.
Ну что ж, будем поститься. В крайнем случае, выражение: «а мне на все посрать» придется подкрепить действием 
На самом деле, такие штуки могут достигать и противоположного эффекта. У одного и того же человека в мирное время и на войне—совершенно различные системы ценностей. К примеру, девушка в мирное время вылетает из комнаты, увидев там шмеля или крысу. А в военное время та же девушка выносит раненых под огнём.
Будет считать, что нам не повезло, и началась война. Неужели мы сидели бы по домами и предоставили бы друзьям и родным сражаться за нас?
Переключаемся на ценности военного времени.
Tags: мартовские дневники, общественное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments