кухня - Мартовские дневники-3

… Тогда я впервые ощутила, как непреодолима пропасть между моими прежними представлениями о своей стране и реальными фактами.
Прискорбно устроен человек: только тому он сочувствует в полную силу, чью беду—хотя бы отдаленно и в очень смягчённом варианте -- прочувствовал на своей шкуре. В истории борьбы школьников и учителей за свой лицей, борьбы с произволом власти, я увидела что-то родственное своей истории с общежитием. Вспомнила о собственной борьбе за элементарное право не ходить на досрочное голосование, а проголосовать в день выборов. Как сейчас помню, в деканате мне пообещали, если я схожу на досрочное голосование, решить проблему с заселением. Но есть у нас в молодости прекраснейший инстинкт—слепой, нерассуждающей борьбы против любого принуждения…
В общем, со школьниками из разогнанного лицея меня сроднило, если честно, не только святое сочувствие слабейшему и обиженному, но общность пострадавшей шкуры. Вот почему эта история перевернула во мне больше, чем исчезовения Красовского, Гончара и Завадского.
Потом, по тому же принципу, сильно впечатлило распределение. Сама дебильность положения: ты находишь работу в Минске, ты востребован, твое предприятие пишет на тебя заявку—но для того, чтобы тебя распределили в Минск, ты обязан отвалить как минимум триста баксов за прописку. Ситуация абсурдна: для того, чтобы работать где хочешь, ты должен заплатить довольно большую сумму, причем даже не гильдии, которая в случае чего тебя поддержит (как это было в средние века), а какому-то третьему лицу за какой-то бессмысленный штамп в паспорте. При всем при этом, я распределялась в ГОСУДАРСТВЕННУЮ контору. Вы себе можете представить промышленную корпорацию, которая не привлекает необходимых ей специалистов всеми способами (обещая им хороший социальный пакет, высокую зарплату итд), а наоборот, затрудняет их прием на работу и заставляет непонятно для чего отдавать свои деньги незнакомым людям? Так вот, наше государство и есть такая корпорация. Долго ли она может держаться на плаву? Вопрос риторический.
Но наиболее сильное отвращение вызвал у меня референдум о внесении изменений в конституцию Беларуси. Подготовка к нему, массированное информационное давление на мозги—это отдельная песня, на которую сегодня у меня уже нет ни сил ни злости…